Чтения мыслей, которую я заметил в самолете, пришлась на время, когда Лина

Каррадос умирала в больнице. А янтарные сны исчезли после ее смерти.

Павел Дмитриевич убежден, что и Лина Каррадос и я одновременно с ролью

приемников выполняли и функции передатчиков. Во всяком случае, жители

Янтарной планеты видели Землю нашими глазами точно так же, как мы с ней

видели Янтарную планету глазами У.

Они не понимают, что такое смерть. Для них смерть - это острая

необходимость тут же Завершить Узор. Страдания Лины Каррадос должны были

потрясти их, если ее мозг продолжал работать в режиме передатчика. И страх

и боль заставили их прервать с нами связь. Они слишком другие. Они слишком

далеко ушли от нас - если вообще когда-нибудь стояли близко, - чтобы не

ужаснуться мукам, жестокости, смерти. Они должны были прервать с нами

связь. Они поняли, что эта боль, мучения, смерть как-то связаны со

сновидениями. Они вполне могли это понять.

Бомба, корежащая при взрыве металл. Вспышка, уносящая жизнь. Им нет

места на Янтарной планете. И они разорвали нить, что связывала нас.

Я лежу в темноте, в тихой и плотной тишине Лейквью, и сердце мое

сжимает печаль. Это нелепо. Когда подумаешь как следует, вдруг остро

осознаешь нелепость общества, в котором совершают преступления. Это не

новая мысль, я ничего не открываю, даже для себя, но бывает, что,

произнеся вслух какое-нибудь самое обычное слово, поражаешься вдруг

незнакомым звукам, и слово становится загадочным и чужим. Так и с

убийством. Мысль о том, что человек может убить человека, вдруг поражает

меня. Убить человека. Брата. Сестру.

Дождь продолжает выбивать по крыше свою скучную и однообразную мелодию.

В Москве, наверное, уже лежит снег, и снегоуборочные машины идут по ночным

тихим улицам развернутым фронтом, оттесняя его все ближе к тротуарам.

Галя сейчас спит. Хотя нет. Разница во времени. Только собирается.

Смотрит по телевизору соревнования по регби. Или стоклеточным шашкам. И

думает, может быть, как там Юраня. А может быть, и не думает.

Илья, наверное, прошел протоптанной в пыли дорожкой из кухни к своему

ложу и читает сейчас. Он всегда читает самые невероятные книжки. Например

"Историю алхимии в Западной Европе". Или "Методику обучения умственно

отсталых детей".

А Нина, наверное, спит. Или лежит и думает о выросшем мальчике, который

когда-то носил ее портфель. И который ушел от нее. С огромным портфелем.